EN / RU

Герои нашего времени

Стивен Шропшайер

"Наше истинное “Я” бесконечно, не так ли?"

March 5, 2016 / Yana / 0 comments

Слова и история: Яна Папайя

Фото: Катя Брук

Это чувство возникает, когда на сцене падает занавес, а внутри тебя, словно колокол, гремит сердце. Мир внутри переворачивается. В такие моменты ты чувствуешь себя соучастником развернувшегося у тебя на глазах культурного перформанса: не можешь понять, где заканчивается реальность. Новое шоу “Квантум” Цирка дю Солей, которое мне удалось недавно увидеть воочию, разогрело во мне живой интерес к теме творческого процесса и создания конечного арт-перформанса, будь то цирковой номер, танцевальное шоу, стихотворные чтения или концерт поп-исполнителя. Роль зрителя позволяет нам расслабиться и получать наслаждение от целостной картинки, следить за развитием истории и полностью довериться идее создателя. Какой-то отрывок особенно впечатляет, цепляет за душу, другой же вырывается из нашего контекста бытия и остается незамеченным. Мои наблюдения показали, чем больше во время просмотра мы находим то, что отзывается в нашей душе, тем вероятнее, что мы находимся в моменте здесь и сейчас. А это, в свою очередь, и является конечной целью искусства, на мой взгляд.  

Сегодняшняя история дарит нам возможность изучения другой перспективы. Она посадит нас в кресло создателя, наблюдая за которым мы приблизимся к пониманию того, какого это быть художественным руководителем, как фабрикуется то или иное произведение искусства и о каких ловушках нужно знать любому творческому деятелю. Затронуть эти темы, а также проникнуть в сущность творческого процесса нам удалось во время общения со Стивеном Шропшаэром (Stephen Shropshire) – художественным руководителем, хореографом из Голландии американского происхождения, который сам бы предпочел представиться человеком без дополнительных регалий. Но так было не всегда.

Раньше Стивен Шропшаэр предпочитал, чтобы его представляли, как художественного руководителя. Его восприятие себя, своей роли в искусстве и фокус деятельности находились под другим углом, отличным от настоящего. Былая точка зрения в отношении себя не позволяла ему ни на секунду забывать о том, что он – ведущий хореограф, и “это звучит гордо.” Но за последние несколько лет жизнь Стивена перевернулась с ног на голову,и его видение себя круто поменялось. Однако корень личности остался неизменным. Присущая любовь Стивена к приключениям, свойственное его душе чувство храбрости и желание рисковать никогда его не покидали. Он мог с легкостью принять самое непростое решение в жизни. Так одним днем он оставил свою сладкую жизнь в Нью-Йорке в погоне за новой мечтой и переехал в Нидерланды, сделав отчаянный шаг в неизвестность.

Мое знакомство со Стивеном состоялось во время премьеры танцевальной программы “Люмина” (“Lumina”) – трилогии танцев, каждая история из которых была представлена и рассказана различными хореографами. Танец География Архипелага” (“Geography of Archipelago”), совместная работа Стивена Шропшаэра и Новозеландской танцевальной компании, – это работа-откровение, танец-совершенство, где все находится на своем месте и образует единое целое. Переплет очевидных и еле уловимых элементов, будь то игра звука или света, ломанная, дерзкая и певучая хореография, пронзительное музыкальное сопровождение легко перенесли меня в мир танца. Наблюдая за историей на сцене, я пыталась найти ответ на поставленный вопрос, – что значит быть по-настоящему честным по отношению к себе. Можем ли мы найти себя заново, отказавшись от прежних ориентиров самоопределения? За эти пятнадцать минут я успела пережить целый диапазон чувств. Пульс отстукивал секунду за секундой, я проживала их в моменте. Цель создателя была достигнута.

Танец “География Архипелага” – это сильнейшее переживание, любовь и ее смерть в одном действии. Никогда прежде я не чувствовала себя такой окрыленной и такой потерянной. Словно ангел без крыльев. Таким стало мое изначальное знакомство с творчеством Стивена, которого захотелось встретить вновь. Такая возможность не заставила себя долго ждать, и наша теплая и интересная беседа обернулась любопытнейшим интервью в истории нашего журнала.   Papaya Story with Stephen Shropshire 1Papaya Story with Stephen Shropshire

Читайте мысли и идеи Стивена Шропшаэра, талантливого художественного руководителя и хореографа, стильного и деликатного мужчины (внешне чем-то напоминающего народного любимчика Антона Беляева), “сына и младшего брата” и просто удивительного человека, который познал все прелести и горести жизни.

Поездка домой – это всегда воссоединение с семьей. Мне нравится играть роль маминого сына или младшего брата. Отсутствуют какие-либо ожидания в отношении себя. И это самоощущение по-особенному заряжает. Пытаясь заявить о себе, как о хореографе в мире искусства, ты постоянно сталкиваешься с необходимостью ясно сформировать собственный образ и то, на что потом остальные будут опираться, вспоминая твое имя.

Возвращение домой – это путь к настоящему себе,  своим истокам, пониманию, где твои корни и что питает твое творчество.

Мне потребовалось 20 лет, чтобы научиться доверять процессу творчества и обрести необходимую уверенность, которая помогает мне открыто выражать творческие идеи и замыслы, вдохновляющие меня больше всего.

Хореография танца “География Архипелага” пронизана проблемой бытия, поиском себя и места в жизни. Также это танец-рассказ о пути креативного человека,  создателя, который увлечен необъяснимой силой творческого процесса.

Никто не способен отобрать настоящие плоды моего труда. Ведущие критики могут высказываться как угодно в отношении моих работ, они могут отождествлять или сравнить меня с кем-то другим, заключить в стереотип. Но никому никогда не добраться до моей сути, до тех изменений и трансформаций, через которые я прошел во время создания того или иного танца. Эти ощущения навсегда останутся со мной. Это понимание безумно вдохновляет. Видимо, этому и учит тебя творческая жизнь.

Одна стоящая идея стоит 100 провалов. Творчество – это успех и неудача, процесс избавления от лишнего.

Ты выставляешь себя на общественный суд, когда представляешь публике свою новую работу. Ты открываешь потаенные уголки души и даешь публике право судить и оценивать то, что так дорого тебе.

Выбрать правильного танцора для производения это все равно что влюбиться. Это случается спонтанно, как наваждение. Например, для подбора труппы для “Географии Архипелага” я сразу выделил трех танцоров во время нашего урока. Именно эта тройка и стала главными действующими лицами. Это были танцоры, которые говорили со мной на одном языке танца. Я понимал, что с ними мне будет легко построить диалог, и они – правильные люди, с которыми хочется пуститься в новое творческое путешествие.

Я – ужасный преподаватель. У меня очень завышенные требования, вдобавок я нетерпелив. Несмотря на то, что я обожаю обсуждать танцевальные работы, я не умею преподавать. Просто это не мое призвание. Однако никто пока с моих уроков вроде не убегал! (смеется)Papaya Story with Stephen ShropshirePapaya Story with Stephen Shropshire

В 2012 я потерял свою танцевальную компанию – Нурд Нидерланд Дэнс (Noord Nederlandse Dans) в связи с финансовым кризисом в Нидерландах. Это было большое горе. Я всерьез задумался, а стоит ли мне продолжать карьеру хореографа. Ведь вместе с компанией я потерял свою работу, свою индивидуальность. Я пытался разобраться, кто я такой и что еще меня увлекает. Думал о карьере шеф-повара и о том, чтобы открыть собственный ресторан или отель. Но, к счастью, в то время Уэльсская Национальная Танцевальная Компания снова ставила мой танец и позвала меня в Кардифф на репетицию. Я вошел в студию и почувствовал, что возвращаюсь домой. Я понял, что танец – это и есть мое племя, которому я принадлежу.

Одним днем я проснулся и понял, что когда я был ребенком, я не мечтал стать художественным руководителем. Я не мечтал стать хореографом или танцором. Так, как же получилось, что теперь эти звания определяют то, кто есть я. Ведь по сути это не есть отражение меня, это всего лишь работа, которую я делал и выбирал, но не моя суть. И, как только я осознал это, мигом прошла грусть и печаль, исчезло чувство потери. Дело здесь не в том, что я пытаюсь преуменьшить роль танца или той или иной должности, которую я занимал в течение жизни, а в том, что я пытаюсь обозначить границы между теми ролями, которые я выполнял в жизни и тем настоящим “я”, которое будет во мне жить, несмотря ни накакие статусы и звания. То есть, по сути, я никогда и не был художественным руководителем.  Это была всего лишь роль, которую я играл на протяжении определенного времени. И, быть может, которую еще раз сыграю. Только на этот раз я надеюсь, что моя мудрость поможет мне не потерять себя заново.

Когда люди отвечают на твои звонки из-за твоего статуса, а потом вдруг перестают, это очень сильно расстраивает и дизориентирует. В голову приходят разного рода мысли, что ты больше не достоин их окружения, нелюбим и ничего не стоишь. Но важно понимать, что все эти мысли – чепуха! Papaya Story with Stephen Shropshire

Все мы желаем одного и того же – мы хотим быть любимы. Это простая жизненная истина. Любовь – необходимое человеческое состояние. Мы хотим, чтобы нас ценили, хотим, чтобы нас любили. И всю нашу жизнь мы всеми правдами и неправдами делаем все, чтобы испытать это чувство.

Процесс творчества – это фитиль, горящий с двух сторон. И самое трудное здесь – установить границы между самовыражением, как видом искусства, и саморазрушением, обрести шаткое состояние баланса, чтобы облегчить свои дальнейшие страдания.

Умение идти на риск – благородное и необходимое дело в искусстве. Ведь именно мои творческие поиски помогают мне признаться и рассказать о тех внутренних проблемах, которым иначе я бы не решил посмотреть в лицо.

Есть потрясающая книга Твайлы Тарп “Привычка к творчеству”, в которой она делится основным принципом создания. Все, что требуется делать – это собирать кусочки пазла, отрывки, истории, вдохновляющие вас вещи и факты, которые впоследствии образуют прочный фундамент для нового произведения. Я также следую подобному принципу в моменты творчества. Я обращаю внимание на детали, музыку, размышляю на тему, почему мне нравится этот цвет, или почему от этой картины я уже которую минуту не могу оторвать глаз. И совершенно неожиданно эти мои любимые лоскуточки вступают в диалог друг с другом, образуя что-то удивительно новое вместе.

По сути процесс творчества напоминает погоню за сокровищем. Когда ты собираешь бессвязные подсказки на своем пути, а только потом понимаешь, какая между ними связь.

Люблю игру. Люблю кульминацию. Особенно нравятся непредсказуемые истории, в которых ты думаешь, что сюжет будет развиваться по твоему сценарию, а все оказывается совершенно иначе.

Я не программирую себя, что вот сейчас я почувствую вдохновение. Это происходит естественно. Я не думаю, что возможно предсказать, когда возникнет вдохновение и уж тем более насильно пытаться его навязать. В определенный отрезок времени тебя привлекают определенные вещи по очень интересному стечению обстоятельств.

В Новой Зеландии меня манят роскошные пляжи Западного побережья: Пиха и Бэтлс. Наблюдать как на горизонте разгорается шторм – непередаваемое ощущение. Западное побережье Новой Зеландии – это мощь, буйство красок. Оно такое непредсказуемое, ярое, взрывное, и такое русское.

Papaya Story with Stephen ShropshirePapaya Story with Stephen Shropshire

Время, которое я провел в Новой Зеландии можно сравнить с ощущением восторга, которое испытываешь, когда только заприметил плавник белого кита. Ты понимаешь, что увидел всего краешек этой потрясающей страны.  Новая Зеландия по-настоящему меня вдохновляет, будоражит, и мне очень хочется сюда вернуться. Я уверен, что смогу открыть для себя здесь понятие великой красоты и настоящего величия.

Если бы меня попросили написать портрет Новой Зеландии, то я бы изобразил темную чащу витиеватых, покореженных кустарников, чьи верхушки-короны переливаются от света солнца. Эта страна поражает своим контрастом. Возможно, и потому, что долгую часть времени я провожу в Голландии, где все одинаково и серо.

Путешествуя по миру ты становишься скромнее. Человеку необходимо время от времени чувствовать себя крошечным, понимать, что есть вещи более могущественные и сильные, чем он сам. Ведь скромность не только красит человека, а приводит его к ощущению целостности себя в этом мире.

Недавно я ездил в Киото, Японию. Я был в Японии раньше и сразу влюбился в эту страну. Меня очаровали ритуалы, обряды и конечно бьющая через край красота. И после той поездки я понимал, что мне надо вернуться, чтобы погрузить себя с головой в эту чарующую японскую красоту. Но дело-то в том, что я совершенно не владею японским. И для того, чтобы пуститься на поиски новых форм красоты и увидеть то, ради чего я приехал, мне нужно примерить роль ребенка и надеяться на доброту прохожих и незнакомцев, которые укажут мне путь и не дадут заблудиться. Нужно будет доверять незнакомым тебе людям. И это чувство уязвимости делает что-то особенное с тобой, оно тебя раскрывает. Ты понимаешь свое место в жизни, ты теряешь свой былой статус значимости, но в то же время понимаешь, что ты живешь в настоящем, и ты – частичка чего-то великого целого. Путешествовать просто необходимо, чтобы поддерживать в себе позитивный, щедрый, добрый взгляд на мир и скромную презентацию себя.

В 1999 году я решил переехать из Нью-Йорка в Нидерланды. После 10 лет жизни в большом городе я решил отказаться от любимой квартиры, друзей и красивой мебели. Я прибыл в Амстердам с двумя рюкзаками за плечами. Все то, о чем я мечтал в последнее время, была маленькая комнатка с матрасом посередине и тысячами тюльпанов, развешаннах на стенах. К счастью, история с тюльпанами никогда не стала реальностью, иначе запах от такого огромного количества цветов просто меня отравил. Тогда я осознал одну важную вещь. Для того, чтобы перейти океан в поисках нового, тебе нужна отчаянная мечта и ничего больше, – двух рюкзаков за плечами будет более, чем достаточно. _MG_1439

Моя красивая и сладкая жизнь в Нью-Йорке померкла по сравнению с моей новой мечтой. Все те дорогие вещички, на коллекцию которых ушли годы, в один момент оказались бесполезнымиЯ также избавился и от своего эмоционального багажа, который накопился во мне за много лет. Я больше не искал драм и переживаний, историй разбитых сердец. Мне не хотелось больше поддерживать образ танцора, который на пороге своих 30 лет стремиться сделать все возможное, чтобы удержаться в Нью-Йорке и быть наслуху. Если бы я захотел, я мог бы построить новое лучшее будущее на основе усвоенных уроков и ошибок, которые я делал по пути. Оглядываясь назад, я понимаю, что возможно бежал от самого себя. Но, по крайней мере я знал, куда бегу.

Для меня танец – это религия, ритуал, моя ежедневная молитва. Так было всегда. Именно поэтому мне и нравилось танцевать. Я танцевал и пребывал в настоящем, без какой-либо оглядки на прошлое или желание постигнуть будущее. Я танцевал и чувствовал единение с настоящим моментом времени.  

Наше истинное “я” бесконечно, не так ли?

Амбиция – очень острый меч.

Успех относителен. То, что для меня является основой успеха сегодня может кардинально отличаться от того, как я вижу успех через 2 недели. На сегодняшний день главным критерием успеха является моя личная трансформация, а также и то, как я влияю на трансформацию людей вокруг меня во время творческого процесса.

Я не знаю, что мне нравится. Каждый день мне нравятся что-то новое.

Любимая часть дня? Начало и конец.

Люблю проводить время со своими собаками, это меня успокаивает и помогает расслабиться. И возможно даже усмиряет мой пыл. Ведь собакам в принципе все равно, каким был твой день. Просто выведи их на прогулку и покорми.

Мой отец умер год назад. Мне посчастливилось провести с ним несколько недель до его смерти. И это был потрясащий опыт. Быть с близким тебе человеком и наблюдать за его переходом из одного мира в другой – непередаваемое ощущение. Конечно, смерть отца была страшной трагедией в нашей семье, было очень грустно и горько. Но само переживание этого опыта снесло мне крышу. Произошло самое необычное в моей жизни – я стал свидетелем тайны бытия. И потом меня вдруг накрыло от осознания, что если бы я не потерял свою танцевальную компанию несколько лет назад, то не смог бы быть рядом со своим отцом в момент прощания.

Все в мире взаимосвязано. И, порой, это за пределами понимания и ожиданий. Нужно просто доверять вселенной и принимать вещи, такими, какие они есть. И тогда любая потеря – не потеря вовсе, это переход из одного состояния в другое.

Мой самый большой страх заключается в том, что мои близкие, кого я люблю всей душой, могут не знать, насколько сильно я их люблю. Это то, что мне сейсас пришло на ум. Может, это и не самый мой большой страх. Может, я боюсь краха и провала (смеется).

Papaya Story with Stephen Shropshire

Герои нашего времени


Warning: in_array() expects parameter 2 to be array, null given in /home/papayast/public_html/russian/wp-content/themes/papaya_stories/single.php on line 44